— Джо! Что с тобой? Где твои очки? — воскликнула мать. — И это в тот самый день, когда у нас в гостях мистер Джоуль!

Джо Томсон' перевел взгляд с бледного, невозмутимого лица Бальфура Стюарта на одутловатое, с крупными грубыми чертами лицо Джоуля и нерешительно подошел к знаменитому ученому.

— Ничего, мой мальчик, я видел, как ты проделал великолепный бросок мяча назад, к защите, а потом — неожиданный удар по воротам. Отличный гол.

— Не совсем, мистер Джоуль, я рассчитал иначе.

— А, так был даже предварительный расчет?

— Да. Весь ход мяча от пятого игрока ко второму и потом к третьему был мною точно просчитан и по времени, и по траектории.

— Не слишком ли много математики для простых вещей, мой милый?

— Может быть, и многовато, мистер Джоуль, — согласился Джо и рассмеялся. Он откинул назад светлые волосы, открыв красивый выпуклый лоб и веселый разлет длинных бровей. Синяк под глазом его нисколько не смущал.

— Математики никогда не бывает слишком много, мистер Джоуль, — заметил Стюарт.

Вмешался и владелец паровозной фирмы.

— Говорят, мистер Джоуль, что немец Ленц сделал математический расчет к открытию, сделанному вами, и благодаря этому стал соавтором этого физического закона. Немцы любят делать расчеты к чужим открытиям; наверно, это легче, чем проводить эксперимент.

— Ленц — честный естествоиспытатель, — четко произнес Джоуль, повернувшись к Даблу, — и я горжусь тем, что историю науки украшают оба наших имени. А вас, по-видимому, беспокоит наша конкуренция с немцами не только в области пива?

Наступила пауза.

— Мистер Дабл может добавить, что и меня обошел немецкий ученый Кирхгоф, — улыбаясь, вставил Бальфур Стюарт. — Ведь только в Англии называют закон теплового излучения тел моим именем.

— Но мы вас знаем еще и как литератора, — вставила миссис Томсон.